Небытие определяет сознание

Поиски смысла жизни – одно из любимых занятий философов всех времен и народов. Однако доверять это занятие исключительно философам – дело опасное – ведь они могут придти к выводу, что жизнь не имеет никакого смысла, а такой вывод чреват большими неприятностями. Сами понимаем – отсутствие смысла жизни порождает отчаяние, которое приводит в лучшем случае к запою, в худшем – к самоубийству. Тот, кто берет на себя ответственность за судьбы общества, не может этого допустить. Поэтому идеологи всех времен и народов, поскольку найти смысл жизни не могли, пытались сами разработать этот смысл и преподнести его другим.  

«Жизнь надо прожить так, чтоб не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы…». Однако на самом деле «мучительно больно» становится тогда, когда в конце своей героической жизни понимаешь, что та великая идея, ради которой ты жил, боролся и страдал – мягко говоря, того не стоила.

Но, оставим тоталитарные идеологии. «Свободный» мир со своей идеологией потребительства, в котором мы ныне живем – предлагает нам целую гамму «смыслов», намного более приятных для того, чтобы заполнить ими пустоту нашего бренного существования.

Многие считают, что в жизни должна быть какая-то цель. Эта цель может быть воистину великой, а может быть и банальный минимум – «дом, дерево, сын». Если предположим, что смысл заключается в осуществлении этой цели – что-то сделать, кем-то стать и т.п., то эта цель – желание ее достичь – начинает диктовать нам содержание жизни – жизнь становится ее реализацией. Недостигнутая цель, неосуществленное стремление является причиной фрустрации – сознания того, что прожил жизнь зря. Если, как нам кажется, никакой конкретной цели мы перед собою не ставим – смыслом жизни становится само ее содержание – нужно наполнить жизнь всевозможными событиями, чтоб время даром не пропадало. Но это ведь тоже своего рода цель.

- Да, господа, жизнь пуста, если в ней нет подвигов и приключений!

- Вы правы, мой друг, но жизнь бессмысленна, даже если в ней есть приключения…

Религия (или религиозная идеология) также предлагает нам свое понимание жизни и ее смысла. В данном случае имеем цель – достижение Царства Небесного (или каких бы то ни было аналогов в других религиях), а жизнь наполняется всевозможными способами реализации этой цели. Мало того, именно в религиозном понимании, слова «мучительно больно» приобретают действительно реалистическое значение – с геенной огненной шутки плохи.

Автор «Книги Экклезиаста» (никто из современных библеистов уже не приписывает ее Соломону), предлагает нам совсем иной подход к этой проблеме. Исходным пунктом его размышлений является смерть – скорбный итог нашего существования на этой земле. Причем эта смерть – радикальна, нет никаких намеков на потустороннее существование: «Все идет в одно место: все произошло из праха и все возвратится в прах» (3:20). Конечно, антропология Экклезиаста дуалистична: тело, взятое из праха, и «дух», данный Богом. Однако этот «дух» - совсем не «душа» в платоновском ее понимании – это скорее безличная энергия жизни, которая не является носителем человеческой индивидуальности: «И возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратился к Богу, Который дал его» (12:7). «Дух» - это не «Я», который возвращаюсь к Богу, а нечто, что Бог забирает, после чего «Я» умираю и умираю навсегда. Для ветхозаветных представлений о потустороннем такая концепция была вполне приемлема.

Смерть, как единственный итог жизни ставит под сомнение любую цель и являет бессмыслие всего ее содержания. Все жизненные стремления – «суета сует и томление духа» (кстати, некоторые переводчики склоняются к мысли, что «томление духа» следует переводить как «погоня за ветром» - т.е. действие лишенное всякого смысла). Нет смысла в постижении мудрости, потому что при всех преимуществах мудрого перед глупцом, мудрец все равно умирает наравне с глупцом. Нет смысла накапливать богатство или приобретать власть – все равно сойдешь в могилу, оставляя свои богатства чужим. Также нет смысла трудиться ради блага собственного потомства – потому что не знаешь, что сделают твои потомки с нажитым тобою состоянием. Остается есть, пить и веселиться, но и это, бесспорно приятное времяпровождение, – смысла не имеет.

Казалась бы, Экклезиаст зашел в тупик безысходности. Если жизнь не имеет смысла, зачем тогда жить? Самое время порезать себе вены или утопиться в омуте. Однако автор книги отнюдь не впадает в отчаяние. Совсем наоборот – призывает жить полноценной, насыщенной и главное – добродетельной жизнью, хотя и это тоже смысла не имеет. Особенно полон оптимизма его призыв молодым людям: «веселись, юноша, в юности твоей, и да вкушает сердце твое радости во дни юности твоей, и ходи по путям сердца твоего и по видению очей твоих» (11:9), и даже следующая оговорка: «только знай, что за все это Бог приведет тебя на суд» не должна остудить юношеский пыл и жажду жизни. «И удаляй печаль от сердца твоего, и уклоняй злое от тела твоего, - продолжает Экклезиаст, - потому что детство и юность - суета» (11:10). Отсутствие смысла жизни не становится причиной апатии, но как раз наоборот – наполняет жизнь радостью, и эта радость поистине верующего человека.

Цель, хоть она, как нам кажется, придает жизни смысл, но, что намного хуже – порабощает нас. Жизнь становится обязанностью, которую нужно исполнять. Осознание же смерти освобождает нас от иллюзии «смысла жизни», превращает в прах всякие цели и стремления, дает нам понять, что мир ничего от нас не ожидает, а значит, наши жизненные неудачи не могут привести к фрустрации. Жизнь перестает быть обязанностью и наконец, становится жизнью. Жизнь, хоть и не имеет смысла, имеет свою ценность, и определяет эту ценность не цель и не содержание – ценностью жизни является сама жизнь.

Религия будущего

Преподобный о. Серафим Роуз, в свое время (припомню, что его время окончилось в 1982 году) в своей книге «Православие и религия будущего» кроме всего прочего нарекал на писателей-фантастов. Мол, будущее, каким они его описывают, лишено какой бы то ни было религии. Это, по мнению Роуза, не было простым упущением, а сознательным действием – подготовкой читателя к мысли, что в будущем человечество будет прекрасно обходиться без религии – явления никому не нужного и изжившего себя уже в наше время.

Единственное фантастическое произведение, которое, по мнению Роуза несет в себе хоть какую-то религиозную идею, были «Звездные войны» Дж. Лукаса. Таинственная «сила» которую используют джедаи может претендовать на предмет веры в некой псевдо-буддийской квази-религии. Однако, из последующих серий этой космической саги мы узнаем, что эта «сила» имеет совсем не мистическое, а вполне натуральное – биологическое происхождение.

Но со времен Роуза жанр радикально изменился в лучшую сторону. В современной фантастике недостатков в религиозных элементах не ощущается.  

За примерами далеко ходить не надо. Возьмем хотя бы «Чужие III». Имеем здесь дело с настоящей сектой, состоящей из уголовников. Хотя, нужно признать – в этой секте нет ничего фантастического – она живьем взята из нашего времени. Однако и это уже не плохо – в предыдущих сериях никаких религиозных мотивов не было вообще. А вместе с героями «Чужих IV» мы попадаем в настоящую космическую часовню, в которой находим настоящую электронную Библию. Элемент конечно не значительный – без него можно бы было обойтись, но авторы фильма посчитали, что и такой элемент не помешает (на «Nostromo» ничего подобного не было)… Однако и этот элемент – все еще рудимент прошедшей эпохи, который неизвестно каким образом попал в будущее, и не известно какую роль в этом будущем играет. Такие детали ничего нам не говорят о религии будущего. Может быть, они и придают произведению своеобразный колорит, но каждый раз оставляют осадок несовременности. Религиозное вероучение будущего – вот настоящий вызов для писателя-фантаста. Если мы посмотрим на историю развития религии, то увидим, что на протяжении веков видоизменялись не только внешние обряды, но и духовность и вероучение. Религия будет развиваться и дальше – и никакие догматы не в силах остановить этот прогресс.

Настоящей жемчужиной фантастического жанра, в которой религия играет далеко не последнюю роль, следует признать «Гиперион» Дэна Симмонса. Довольно смелой и оригинальной мыслью автора является возвести Тейяра де Шардена в ранг святого, сделать его теорию ведущей концепцией католицизма будущего, а иезуитов будущего – неутомимыми проповедниками этого вероучения.

Прекрасно, когда религиозная идея не просто фигурирует в будущем, а является его движущей и направляющей силой. Хорошим примером такого рода фантастики можно считать сериал «Battlestar Galactica». Тему исторического противостояния людей и роботов освещало уже много фантастических произведений, но какой особенный смысл придает этому противостоянию религия.

Люди в этой космической саге – язычники. «Боги Кабола» в которых они верят – это боги древнегреческого пантеона. Нужно признать, что древнегреческая религия, оторванная от своей древнегреческой почвы, с ее красочной мифологией и эпической поэзией, выглядит весьма убого. Люди, исповедующие эту религию – вполне нормальные и «современные» - есть среди них и агностики, и религиозные фанатики, и те, кто использует этот фанатизм в своих политических интересах. Но, как бы там ни было, а именно религиозная идея, основанная на «священном писании» - «книгах пифии», консолидирует выжившую часть человечества и вдохновляет на поиск Земли обетованной.

В отличие от людей, их противники – сайлоны… (нет они не члены «Объединенной Церкви Роботологии» как в «Футураме»), они – настоящие монотеисты, верующие в Единого истинного Бога. Они конечно не христиане, однако им удалось превратить в технологический процесс главную истину христианской веры – воскресение мертвых, которое осуществлялось через перезагрузку души-программы в новое тело (это именно воскресение, а не переселение душ, поскольку воскресший полностью сохранял память прошлой жизни). Не смотря на свою электронную начинку и конвейерное производство – они обладают личными качествами, разумом и свободной волей, что делает их настоящими людьми. Есть среди них и свой «падший ангел», ранее восставший против своих создателей. Нужно полагать, что именно он возжелал осуществить великую мечту всех роботов – убить всех людей. Спасают положение другие сайлоны, которые, опять-таки, следуя религиозной идее – стремлению познать своих создателей, переходят на сторону людей. Один из героев – Гай Болтар переживает настоящую эволюцию – от ученого-агностика, через неудачливого политика, до лидера религиозной секты, исповедующей веру в Единого Бога сайлонов. Как бы там ни было, а именно он (со своею подругою-сайлоном) сыграют основную роль в спасении человечества.

Не знаю, какой будет религия будущего, но с уверенностью могу сказать – фантастика будущего не обойдет стороной эту тему. Можно считать, что «религиозная фантастика», как жанр – состоялась.