Еще одна заповедь?

Каждый, кто читал Евангелие, наверняка прекрасно знает историю о встречи Иисуса с неким богатым человеком, который отошел от Него опечаленным, потому как не захотел по совету Иисуса расстаться со своими богатствами. Евангелисты передают эту историю по-разному – даже не знаем, кем был этот богатый человек: у Марка это просто «некто» (10:17), Матфей, повторяя за Марком (19:14), добавляет, что этот «некто» все-таки был «юноша» (19:20), а Лука считает, что это был «некто из начальствующих» (18:18).

Перед тем, как изречь свою крылатую фразу о верблюде и игольном ушке, Иисус интересуется, насколько хорошо его собеседник знает и соблюдает заповеди. Конечно, Он перечисляет не весь Декалог: не упоминает заповедей о служении Единому Богу, о кумирах и о субботнем дне, а только т.н. «нравственные заповеди»: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, почитай отца твоего и мать. И вот, среди этого списка, в Евангелии от Марка, находим еще одну заповедь, которой нет в известных нам версиях Декалога: «не обижай» (Мк 10:19). Матфей (19:18-19) и Лука (18:20), повторяя эту историю вслед за Марком (согласно теории Двух Источников), поспешили убрать эту заповедь из своих списков – видимо посчитали, что Марк ошибся. А зря.

Ошибся ли Марк, или Иисус действительно считал эту заповедь равноценной Десяти? Как бы там ни было, а заповедь эта в разных формах появляется в Законе Моисеевом, по крайней мере трижды: «пришельца не обижай: вы знаете душу пришельца, потому что сами были пришельцами в земле Египетской» (Исх 23:9), «не обижай ближнего твоего и не грабительствуй» (Левит 19:13), «Не обижай наемника, бедного и нищего, из братьев твоих или из пришельцев твоих, которые в земле твоей, в жилищах твоих» (Втор 24:14).

Концентрируясь только на Десяти Заповедях, да еще споря о разных их версиях, мы упускаем множество других «ценных указаний» Бога, соблюдение которых безусловно помогло бы нам быть более добродетельными.

«Духовное совершенство» Валентина

(секс и христианство 5)

Среди многочисленных религиозно-философских течений первых веков христианства особое внимание следует уделить гностицизму. Конечно, как явление, гностицизм не был чем-то однородным. В отличие от Апостольской Церкви, которая во всех концах мира исповедовала единое учение, каждый из учителей гностицизма – разрабатывал собственную гениальную концепцию. Среди этой разномастной компании, особенное место занимает Валентин и его школа. Главный антагонист Валентина - св. Ириней Лионский, называл его «сокращением (рекапитуляцией) всех еретиков», и поэтому тот «кто опровергает, как должно их (валентиниан), тот опровергает всех лжеучителей, и кто поражает их, поражает всякую ересь» (предисловие к четвертой книге «Против ересей», 2).  

Воззрения Валентина касательно сексуальности были тесно связанны с его воззрениями на материальный мир вообще. Вселенная вовсе не является творением Доброго Бога, а плодом страсти падшего Эона – изначальной ошибкой. Поэтому наш мир далек от совершенства – в нем действуют определенные деструктивные силы. Хаос – является его неотъемлемой составляющей. И речь идет вовсе не о моральном зле, присущем падшему человеку, речь идет о стихиях самой природы, силах саморазрушения присущим материи из которой этот мир состоит. Бушующие в мире стихии – главный признак несовершенства мира, в отличие от мира совершенного – «Плеромы» - идеальной духовной божественной «Полноты». Хотя, нужно признать, что эта Полнота не так уж идеальна, если позволила «пасть» одному из своих Эонов. Не знаю, как Валентин объяснил это несоответствие в своей концепции.

В человеке, который является воистину микрокосмом – отражением мира в котором он существует, также бушуют необузданные стихии, разрушающие его естество. Главной такой стихией – настоящим торнадо, способным не только помутить рассудок или возмутить дух, но и полностью уничтожить человека, является как раз сексуальное влечение.

Впрочем, человеческая порода, согласно Валентину – подразделяется на три вида. О людях «телесных» (материальных, плотских или перстных) и говорить не стоит – этот род по природе своей предназначен исключительно для уничтожения в вечном пламени вместе со всем материальным миром. Люди «душевные» имеют шанс на спасение, если научатся обуздывать свои эмоции и направлять их в правильное русло (таким людям, Валентин, принимая во внимание их природную слабость, разрешал жениться). И наконец, самыми совершенными во всех отношениях были люди «духовные» - люди, которые не просто научились обуздывать страсти – но те, кои этим страстям вообще не были подвержены – только такие люди были способны воспринять сокровенный спасительный Гнозис. Нужно полагать, что именно отсутствие этих самых страстей и было главным отличием «духовных» от всех других, низших пород homo sapiens. Каким образом «духовным» гностикам удавалось сохранять бесстрастие на практике (если они конечно небыли импотентами или евнухами) – неизвестно, но есть мнение, что именно они разработали определенную психосоматическую систему «преобразования» сексуальной энергии в духовную, воспринятую впоследствии христианскими монахами.

Ранее, в своем скромном, хотя и многосерийном исследовании «о монашестве», я пытался найти ту теологическую идею, ради которой мужчины и женщины разных времен решались отказаться от натуральной для человека супружеской жизни, посвящая себя одиночеству. Анализируя евангельские цитаты, вдохновившие св. Антония – патриарха христианского монашества, уйти в пустыню, я пришел к выводу, что вовсе не какое бы то ни было отвращение к сексу или негативное отношение к семейной жизни стали причиной его решения. Евангельское совершенство, к которому стремился Антоний – это не безбрачный образ жизни как таковой, а желание отречься от всего земного по примеру мучеников, также отрекшихся от всего, в готовности в любую минуту отдать жизнь за Христа.

Однако менталитет славных последователей Антония за годы и века их существования мог измениться. Изменился мир – изменились приоритеты их жизни, и среди обломков уже давно поверженного в прах гностицизма, они нашли и присвоили себе очень важный элемент – настоящее «сокровище». Нет, это не духовная «гимнастика» позволяющая подавить эрекцию, впрочем, и она пригодилась. Это - тщеславие, сознание собственного «совершенства», своей воистину «духовной» природы, которая дает право возвышаться над другими людьми. А этим самым «другим людям» – далеким от идеала, оставляет единственную возможность - сознавать свою слабость и греховность.

Продолжение: Воин духа

А может, стоит «воздержаться»?

(секс и христианство 4)

В Первом Послании к Тимофею, Павел (или во всяком случае «автор») пророчит появление «в последние времена» неких «лжесловесников, сожженных в совести своей», которые «внимая духам обольстителям и учениям бесовским» будут запрещать «вступать в брак и употреблять в пищу то, что Бог сотворил» (1Тим 4:1-3). Таковые «лжесловестники» появились вовсе не в «последние времена», а уже в раннехристианской Церкви. Их называли «энкратиты» - что значит «воздерживающиеся». Краткую (энциклопедическую) информацию о них можно найти в сети, например: на сайте Московской Патриархии, я же сосредоточу внимание на их вероучении, ибо они были первыми, кто не просто проповедовал безбрачие, но и теологически обосновал свое отвращение к сексу.  

Первый и главный тезис энкратитов, безоговорочно очерняющий сексуальные отношения в самой их сути, гласит, что таковым отношениям научил первых людей (Адама и Еву) ни кто иной, как змей-искуситель. Хотя нужно признать, что этот змей не рассматривался ими как воплощение сатаны, а просто как представитель животного мира, как собственно и говорит о нем Библия: «змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог» (Быт 3:1). Поэтому и секс – это вовсе не демоническая страсть, а просто низменное удовлетворение «животных» инстинктов. Честно говоря, ума не приложу, каким образом первые люди могли научиться этому именно у змей (я не зоолог и не знаю, как это делают змеи). Лучшими учителями для людей были бы кошки или собаки, а уж кролики могли бы давать мастер-классы. Видимо энкратитов не смущало это обстоятельство, как и заповедь Бога «плодитесь и размножайтесь», данная еще перед грехопадением (Быт 1:28). Или может быть, таковое размножение должно было происходить посредством девственного зачатия? Впрочем, перед грехопадением, когда люди должны были жить вечно, проблема продолжения рода не стояла так остро. Первые люди могли наслаждаться своей вечностью вдвоем, не делясь этим наслаждением со своими потомками. Возможно, однако, что именно секс и стал причиной грехопадения – «запретный плод» это только символ. Змей научил людей животному удовлетворению и люди, поддавшись ему, утратили свою сугубо человеческую «духовную» энергию, позволявшую им жить вечно, при условии сохранения целомудрия (эта тема уже затрагивалась в статье Закон сохранения энергии). Так или иначе, а после грехопадения секс стал жизненной необходимостью – но опять-таки – исключительно для продолжения рода, но уж никак не для удовольствия.

На этом история не оканчивается. Второй тезис энкратитов непосредственно связан с приходом Христа. Дело в том, что Христос искупил первородный грех и вернул нам утраченный дар вечной жизни. А это значит, что потребность в сексе для продолжения рода отпала. Христиане больше не должны заниматься этим постыдным делом, что бы снова не утратить вновь обретенную вечность. А о передачи жизни грядущим поколениям можно не переживать – даже если Второе Пришествие произойдет не так быстро как хотелось бы, после воскресения мертвых обновленную землю и так уже будет кому населить.

Энкратиты канули в Лету, нужно полагать – умерли своей смертью. Хотя их учения осуждали Отцы Церкви, ни один Вселенский Собор, официально не объявил их науку еретической. А это значит, что те или иные мысли, в той или иной форме могли просочиться в христианскую традицию и быть восприняты теми, кто в духовности своей разделял их убеждения.

Источник инспирации (и информации об учении энкратитов): Peter Brown, The Body and Society. Men, Women and Sexual Renunciation in Early Christianity (Columbia University, 1988).

Продолжение: «Духовное совершенство» Валентина