Тайна двух Декалогов

(часть вторая)

Тем, кто уже начал сомневаться в том, что на скрижалях Завета были написаны именно «наши» Десять Заповедей, отвечу на свой же вопрос, «на каком основании строится наша уверенность?». Строится она на тексте из книги Второзаконие, где Моисей, перечислив именно «наши» Заповеди, торжественно заявил: «Слова сии изрек Господь ко всему собранию вашему на горе из среды огня, облака и мрака громогласно, и более не говорил, и написал их на двух каменных скрижалях, и дал их мне» (5:22). Второзаконие – книга не такая запутанная, как Исход и нет ничего удивительного в том, что традиция (как еврейская, так и христианская) принимала «за основу» именно ее.

Однако возвратимся к книге Исход.  

Первые скрижали Завета долго не просуществовали. Увидев развращение народа, пляшущего перед золотым тельцом, Моисей разбивает их (Исход 32:15-20). Совершенно безумная на наш взгляд реакция. Зачем уничтожать этот наиценнейший дар Божий, вместо того, чтоб с его помощью вразумить заблудших?

Как бы там ни было, Моисей должен исправить ситуацию, и по воле Божьей снова поднимается на Синай со скрижалями собственной работы, на которых Бог обещает написать «слова, какие были на прежних скрижалях» (34:1). Но вместо «наших» Десяти Заповедей, следует перечисление немного других предписаний. Из них тоже можно выделить десять, например, следующим образом:

1. Не вступай в союз с жителями (ханаанской) земли, чтобы они не ввели и сынов твоих в блужение вслед богов своих (в принципе, эту заповедь можно рассматривать как другой вариант заповеди «да не будет у тебя других богов пред лицем Моим»).

2. Не делай себе богов литых (т.е. «не сотвори себе кумира»).

3. Праздник опресноков соблюдай…

4. Все, разверзающее ложесна – Мне…

5. Шесть дней работай, а в седьмой день покойся … (т.е. «помни день субботний, чтобы святить его»).

6. праздник седмиц совершай, праздник начатков жатвы пшеницы и праздник собирания плодов в конце года. Три раза в году должен являться весь мужеский пол твой пред лице Владыки, Господа Бога Израилева…

7. Не изливай крови жертвы Моей на квасное,

8. жертва праздника Пасхи не должна переночевать до утра.

9. Самые первые плоды земли твоей принеси в дом Господа Бога твоего.

10. Не вари козленка в молоке матери его.

(Я позволил себе немного сократить текст, замечу также, что практически обо всех этих заповедях уже была речь ранее (см. Исход 22:20 – 23:19), во время изложения «первого» Завета).

Что самое главное: именно этот набор заповедей был назван «Декалогом»: «и сказал Господь Моисею: напиши себе слова сии, ибо в сих словах Я заключаю завет с тобою и с Израилем. И пробыл там Моисей у Господа сорок дней и сорок ночей, хлеба не ел и воды не пил; и написал на скрижалях слова завета, десятословие» (33:27-28).

Видим, что, по крайней мере три заповеди из этого списка совпадают с «нашим» вариантом Десяти Заповедей, но в этом списке напрочь отсутствуют т.н. «нравственные» заповеди (не убей, не укради и пр.), а присутствуют заповеди исключительно «ритуальные» (специалисты и называют его «ритуальным декалогом»).

В свое время также Дж. Дж. Фрэзер («Фольклор в Ветхом Завете»), опираясь на работы современных ему исследователей Библии, утверждал, что эти заповеди – намного древнее «наших» Десяти. Хотя это тоже маловероятно, потому как некоторые из них отражают не кочевой, а уже оседлый образ жизни. Сам Фрэзер попытался постичь значение последней заповеди - «не вари козленка в молоке матери его». Эта заповедь, нужно признать, весьма значительная - ведь она повторяется в Законе трижды (Исход 23:19, 34:26, Втор 14:21). Хотя не такая значительная, как о дне субботнем, которая бьет все рекорды популярности и представляется порой вообще единственной!

Можем себе представить такую ситуацию: Моисей спускается с горы с новыми скрижалями в руках, лицо его сияет от встречи с Богом, люд, затаив дыхание, ждет от него боговдохновенного слова, готовый принять в свое сердце и беспрекословно исполнить все, что тот сейчас скажет. И вот, вместо того, чтобы изречь нечто эпическое, в стиле «шема Израэль», Моисей говорит: «вот что заповедал Господь делать: шесть дней делайте дела, а день седьмой должен быть у вас святым, суббота покоя Господу: всякий, кто будет делать в нее дело, предан будет смерти; не зажигайте огня во всех жилищах ваших в день субботы» (35:1-3). Теперь я лучше понимаю психологию адвентистов седьмого дня…

Моисей, резца великого Микеланджело. «Рогатый» Моисей – образ широко распространенный в Западном сакральном искусстве. Источником такой традиции стал текст Вульгаты: «cumque descenderet Moses de monte Sinai tenebat duas tabulas testimonii et ignorabat quod cornuta esset facies sua ex consortio sermonis Dei», что можно перевести как: «когда сходил Моисей с горы Синая, держа две скрижали завета, не знал, что рогатым стало лице его от участия в разговоре с Богом» (Исход 34:29).

окончание

Тайна двух Декалогов

(часть первая)

Из всех книг Библии наверняка самым запутанным из-за наслоившихся друг на друга редакций является т.н. «Моисеево» Пятикнижие. Можно восхищаться терпением исследователей, попытавшихся распутать этот клубок, сплетенный на протяжении нескольких веков (с краткой историей этих исследований любопытный читатель может ознакомиться хотя бы вот здесь). А как проще было верить в то, что все это вышло из-под пера одного Моисея! Совсем непростой является история возникновения и самого Декалога (Десяти Заповедей) - основы Ветхозаветного Права, на которой созидали и продолжают созидать свое вероучение и духовность также христиане абсолютно всех конфессий.

Попробуем хотя бы слегка приоткрыть завесу этой тайны.  

Например: где именно, по-вашему, был дан этот Закон? – На горе Синай (в другой редакции гора называется Хорив), - последует «безошибочный» ответ. Вы абсолютно уверены в этом? А вот в другом месте (Исход 15:23-26) говорится, что совсем не на Синае, а при горьком источнике Мерры «Бог дал народу устав и закон».

Но вернемся к Закону, данному на Синае. Для этого, на мгновение забудем о «документальной гипотезе» и примем книгу Исход как целостное произведение, какой она собственно и стала после последней редакции. Из книги следует, что Моисей восходил на эту гору несколько раз, два раза провел там по «сорок дней и сорок ночей» и оба раза получил от Бога исписанные скрижали. Неужели речь идет также о двух разных Законах?

Сначала Моисей при громах, молниях и других спецэффектах, восходит на гору, получает от Бога целый ряд заповедей и постановлений как нравственного, так и ритуального характера, и просто передает все эти предписания (на чем они были записаны - неизвестно) народу, который со страхом и трепетом ожидает его у подножия горы (Исход 19:16 – 24:11). Изложение этого Закона инициируют Десять Заповедей (для ясности и удобства назовем их «нашими»), принятые традицией как основа Закона (20:2-17), но кроме них в Законе присутствуют также другие всевозможные предписания: о жертвеннике, о рабах, об убийстве, о телесных повреждениях, о собственности и прочее, прочее, прочее… среди этих постановлений находится также уже известная нам заповедь «не обижай» (23:9). Израиль с ликованием принимает все эти правила, Завет (для удобства назовем его «первым») скрепляется жертвенной кровью. Потом был праздничный обед и народные гуляния. Казалось бы, на этом можно поставить точку и спокойно отправляться дальше по пути к земле обетованной.

Но Бог снова приглашает Моисея на гору, что бы на этот раз дать ему таинственные каменные скрижали (24:12 – 31:18). Бог удерживает Моисея сорок суток и передает ему предписания исключительно ритуального характера: как должен выглядеть Ковчег Завета, Скиния и все ее сакральное убранство, а также относительно священнического служения в Скинии и всего что с ним связано. В конце этого довольно длинного изложения Моисей получает обещанные скрижали. Что было на них написано? Почему мы абсолютно уверены в том, что это были именно «наши» Десять Заповедей? На каком основании строится наша уверенность?

продолжение

Совершенство – это то, что свершилось?

Геродот, в первой книге своих «Историй» описывает очень интересный разговор, который состоялся между лидийским царем Кресом и афинским мудрецом и законодателем Солоном. Крес, славнейший и богатейший из всех царей своего времени, показав мудрецу свои богатства и, пытаясь нарваться на комплемент, спрашивает Солона, видел ли он человека более счастливого, чем он. Но вместо того, чтоб сказать «о, великий царь, ты бесспорно счастливейший из людей!», Солон начинает рассказывать Кресу истории других людей, которые прожили счастливую жизнь, и почили в мире. «А тебя, великий царь, я назову счастливым только тогда, когда узнаю о твоей счастливой смерти» - подводит итог Солон.

Крес вспомнит слова мудреца, когда лишившись всего своего богатства, станет пред трибуналом Великого Кира, покорившего его царство.

Солон и Крес, образ кисти Геррита ван Хонтхорста

Подробности этой увлекательной и бесспорно поучительной истории узнаете, полностью прочитав творение «отца истории» – настоящий бестселлер всех времен и народов. 

«Перед тем, как (человек) умрет – воздерживайся называть его счастливым» (Истории, 1,32). Эта мысль Солона не чужда и библейской мудрости. Книга Премудрости Иисуса сына Сирахова, повторяет слова Солона практически дословно: «Прежде смерти не называй никого блаженным» (11:28). Впрочем, возникает вопрос: можно ли эту книгу назвать «библейской»? Ее нет в еврейском каноне, и как следствие – в протестантском; традиционные Церкви считают ее второканонической, но никто (насколько я знаю) не считает ее еретической. Как бы там ни было, Церковь, следуя указанию премудрого Сираха, никого не причисляет к лику святых при жизни. С одной стороны, каким бы праведником человек ни был на протяжении всей жизни – на смертном одре может отречься от веры, с другой – сама смерть святого может и должна быть свидетельством или даже исповеданием его веры («идеальной», если так можно выразиться, для христианина всегда была смерть мученическая).

Мысль Солона подвергает критике Аристотель в «Никомаховой Этике» (А, 11 (X)): «Может быть, тогда вообще никого не следует считать счастливым, покуда он жив, а нужно, по Солону, «взирать на конец»? Если, в самом деле, признать такое, то не будет ли человек счастлив лишь тогда, когда умер? Или это все-таки нелепо во всех отношениях, а особенно для нас, коль скоро мы определяем счастье как некую деятельность? Если же мы не называем умершего счастливым и Солон имел в виду не это, а то, что без ошибки признать человека блаженным можно, лишь, когда он уже вне зол и несчастий, то и в этом случае рассуждение будет несколько спорным».

В названии этой статьи я не использовал слово «счастье», а «совершенство». В латыни и других языках, основанных на латинской грамматике (как впрочем, и в русском языке), слова «perfectio» - «совершенство», и «perfectum» - прошедшее совершенное время глагола происходят от одного корня. Повторяется все та же мудрость Солона: о совершенстве (счастье) можно говорить лишь тогда, когда оно уже свершилось – закончилось. Честно говоря – пессимистическая концепция. Способен ли кто-либо из нас принять смерть как полноту счастья? Тело, лежащее в гробу, как нам кажется – далеко от совершенства. Соглашусь с Аристотелем – это «нелепо во всех отношениях». Счастье – это деятельность, а совершенство – вечное настоящее. Поэтому, для христианина счастье заключается не в смерти, какой бы героической она ни была, а в воскресении!