Тайна двух Декалогов

(часть третья)

Следуя своему Учителю, который пришел «не нарушить Закон, но исполнить», христианская Церковь принимает заповеди Декалога как неотъемлемую часть своего вероучения. Но сам символ каменных скрижалей, благодаря Апостолу Павлу, является символом скорее негативным, противоположным «плотяным скрижалям сердца» (2 Кор 3:3), как и Новый Закон – Закон Любви, Закон свободы детей Божьих, противопоставляется ветхозаветному Закону заповедей – Закону мертвой буквы.

Одним из наиболее красноречивых последователей Апостола среди раннехристианских мыслителей был святой Ириней Лионский. Могут ли его мысли помочь нам хоть немного приоткрыть завесу тайны двух Декалогов?  

Конечно, Ириней ничего не знает о «документальной гипотезе» и не сомневается в Моисеевом авторстве Пятикнижия. Он не разделяет Декалоги на «этический» и «ритуальный», и само слово «Декалог» относит исключительно к «нашим» Десяти Заповедям. Эти Заповеди для него святы, но как бы там ни было, они являются основой Закона не Нового, а Ветхого Завета – Закона для рабов (Ницше бы понравился такой подход).

В книге Второзаконие, обращаясь к народу, Моисей с гордостью заявляет: «не с отцами нашими поставил Господь завет сей, но с нами» (5:3). Согласно Иринею, слова эти нужно было произносить вовсе не с гордостью, а с сожалением. То, что «мы» удостоились чести получить Закон, совсем не значит, что «мы» лучше «отцов», как раз наоборот. «Отцы» - т.е. патриархи (Авраам, Лот, Ной, Енох) не нуждались в Законе, ибо имели его в своем сердце. Ведь «Закон положен не для праведника, но для беззаконных и непокоривых, нечестивых и грешников, развратных и оскверненных…» (1 Тим 1:9). «А отцы – продолжает Ириней, - были праведны, имея силу Десятисловия, написанную в их сердцах и душах, ибо они любили создавшего их Бога и воздерживались от несправедливости по отношению к ближнему; почему не было нужды вразумлять их запретительными письменами, так как они в себе самих имели правду Закона. Но когда эта правда и любовь к Богу пришла в забвение и исчезла в Египте, то стало необходимо, чтобы Бог по многому благоволению Своему к людям явил Себя посредством голоса и с силою вывел народ из Египта, дабы человек опять стал учеником и последователем Божиим» (Adversus haereses IV,16,3.).

Первоначально, после выхода из Египта, Бог не хотел напрягать освобожденный народ огромным списком всевозможных правил, решив дать им только Декалог – заповеди, которые Ириней называет «естественными, изначала насажденными в людях», «но когда они решились сделать тельца и обратились сердцами своими опять к Египту, желая быть рабами вместо свободных; то получили прочее служение, сообразное с их пожеланием, хотя не отделявшее их от Бога, но державшее их под игом рабства» (Adversus haereses IV,15,1).

В этих словах раскрывается тайна двух пар скрижалей. Моисей разбил первые, потому что согрешивший народ, по его мнению, не был достоин этого Закона - Закона для свободных, и даже если на вторых скрижалях были написаны те же Заповеди, наверняка их формулировка отличалась – к примеру, они были написаны в повелительном наклонении – более привычном для рабского слуха. Но, следуя интуиции Иринея с одной стороны и опираясь на «документальную гипотезу» с другой, можем предположить, что на первых скрижалях было написано нечто иное. Это могли быть некоторые заповеди «ритуального» Декалога, а могли быть и определенные предписания относительно культа (как это и было в книге Исход), т.е. – предписания для свободных людей, как они должны прославлять своего Бога и Спасителя. Но раскрыв свою рабскую натуру, народ показал, что нуждается совсем в других заповедях – элементарных общечеловеческих нормах поведения, выраженных в форме категорического морального императива.

Конечно, Ириней не называет заповеди Декалога – рабскими, таковыми являются все остальные предписания Ветхозаветного Права, которые не были приняты христианской традицией. Но и заповеди Декалога ни в коем случае нельзя принимать по-рабски. Живущий согласно с христианским Законом свободы детей Божьих не нуждается в категорических императивах:

«Мы не имеем нужды ни в каком законе в качестве воспитателя; вот, мы говорим с Отцом и стоим пред Ним лицом к лицу, сделавшись младенцами в злобе и укрепившись в праведности и благопристойности. Ибо закон не будет больше говорить: "не прелюбодействуй" тому, кому никогда более не приходят на мысль похотливые пожелания в отношении к чужой жене; и закон не будет больше говорить: "не убий" тому, кто удалил от себя всякий гнев и всякую вражду; не будет говорить: "не пожелай дома ближнего своего, ни вола его, ни осла его" тем, которые совершенно не заботятся о земных вещах, но собирают небесные плоды; и не будет говорить: "Око за око и зуб за зуб" тому, кто никого не считает своим врагом, но всех своими ближними; поэтому он никогда не может простирать свои руки для отмщения. Нельзя требовать десятины от того, кто все свое имение приносит Богу и оставляет отца, мать и все свое родство и последует Слову Божию. И не заповедано проводить день в покое и досуге тому, кто каждый день соблюдает субботу, т. е. в храме Божием, который есть тело человека, совершает достойное служение Богу и всякий час творит правду» (Epideixis 96).