За что боролись...

(идеология в религии 2)

Поговорим о втором – «позитивном» факторе идеологии. Если есть с кем боротся, обязательно должно быть то, за что боротся. А поскольку речь идет о идеологии, назовем этот фактор – «идея». Знаем, что «идейные» готовы сражаться за свою идею, защищать ее, и даже отдать за нее жизнь.

Такая идея может быть предметом стремлений – пресловутое «светлое будущее», будь то «коммунизм» или «тысячелетний рейх» - все то, ради чего нужно отказывать себе в настоящем. В религии это было бы «Царство Небесное», ради которого стоит пострадать в настоящей жизни. Но более интесресной является идея уже реально существующая, именно она определяет суть идеологии. Если в политических идеологиях этим чем-то могут быть, скажем, некие «социалистические ценности» или «американский образ жизни», процветанию которого угрожают со всех сторон, то в религиозных аналогах, такой идеей становится определенное вероучение, или церковная традиция, с набором догм, составляющих его основу. То – на чем зиждится наша вера. 

Казалось бы, для всех христиан такой основой является Иисус Христос: учение о Боговоплощении и Воскресении, но такая – общая для всех (может с некоторыми исключениями) вера не приемлема для идеологии. Идеология выносит на первый план не то, что нас обьединяет, а то, что нас разделяет – веру и традиции, присущие только нам, и отсутствующие у наших «врагов». Как правило, это – догмы второстепенной важности, но в условиях идеологии именно они становятся во главу угла. Именно то, что нас отличает – становится «идеей», основанием идеологии.

«Идея» тесно связана с фактором «врага», поскольку формируется в оппозиции к таковому. Мы защищаем ту идею, которую отрицают они.

Идеология православия формировалась в оппозиции к католицизму. В истории раскола видим столкновение двух культур и мировозрений: греческого и латинского. Или скорее: греческой культуры и варварского западного безкультурья. Не мудрено, что на первое место в этих спорах выходили вопросы литургии и ритуалов. Для Фотия и Михаила Келлулария камнем предкновения стало совсем не «filioque», а евхаристия на пресном хлебе. Итак, «идеей» православия становится ритуал – литургия, которую ни в коем случае нельзя изменять, а уж Боже упаси, сокращать; юлианский календарь, в котором ни в коем случае нельзя ничего менять или переносить. Конечно «идеей» становится и вероучение Святых Отцов, которое нужно оставить неизменным. Всякое развитие богословия – немыслимо, а всякие латинские нововведения вроде тогоже «filioque» - ересь. Вероучение во многом уступает первенство ритуалу – его и так не многие понимают... До сих пор католиков не любят не за их вероучение, а за то, что крестятся не в ту сторону и не целуют иконы.

Уже после раскола, развиваясь вдали и независимо от католицизма, эта идеология не ослабела. Ее силу ощутил во время своей реформы патриарх Никон, когда тысячи старообрядцев предпочли смерть, крестному знамению тремя перстами.

В католицизме вопросы ритуала (литургии и латинского языка) также берутся на вооружение идеологией, но гараздо познее – во время II Ватиканского Собора, либеральные реформы которого были восприняты определенными кругами, как происки масонерии.

Католическая и протестантская идеологии формировались одновременно в ожесточенных боях друг с другом. То, что отрицали протестанты, автоматически возносилось на алтарь католиками, и наоборот. «Жертвами» таких идеологических споров стали: культ Богородицы, Библия, особа Папы Римского, пост...

Можно провести эксперемент (я уже проводил) – спросить представителя каждой конфессии: что является основой его вероучения? Католик ответит не задумываясь: «культ Девы Марии и послушание Папе». Православный «верит в Христа», но при этом совершенно уверен, что другие в Него не верят (католики, например, «верят в Деву Марию», что недалеко от истины). Протестант раскроет перед вами Библию (думая, что вы ее видите первый раз в жизни). Хуже со Свидетелями Иеговы: как узнал от одного из них, главным догматом его веры является то, что Иисус был распят не на кресте, а на столбе!

... на то и напоролись.