Небытие определяет сознание

Поиски смысла жизни – одно из любимых занятий философов всех времен и народов. Однако доверять это занятие исключительно философам – дело опасное – ведь они могут придти к выводу, что жизнь не имеет никакого смысла, а такой вывод чреват большими неприятностями. Сами понимаем – отсутствие смысла жизни порождает отчаяние, которое приводит в лучшем случае к запою, в худшем – к самоубийству. Тот, кто берет на себя ответственность за судьбы общества, не может этого допустить. Поэтому идеологи всех времен и народов, поскольку найти смысл жизни не могли, пытались сами разработать этот смысл и преподнести его другим.  

«Жизнь надо прожить так, чтоб не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы…». Однако на самом деле «мучительно больно» становится тогда, когда в конце своей героической жизни понимаешь, что та великая идея, ради которой ты жил, боролся и страдал – мягко говоря, того не стоила.

Но, оставим тоталитарные идеологии. «Свободный» мир со своей идеологией потребительства, в котором мы ныне живем – предлагает нам целую гамму «смыслов», намного более приятных для того, чтобы заполнить ими пустоту нашего бренного существования.

Многие считают, что в жизни должна быть какая-то цель. Эта цель может быть воистину великой, а может быть и банальный минимум – «дом, дерево, сын». Если предположим, что смысл заключается в осуществлении этой цели – что-то сделать, кем-то стать и т.п., то эта цель – желание ее достичь – начинает диктовать нам содержание жизни – жизнь становится ее реализацией. Недостигнутая цель, неосуществленное стремление является причиной фрустрации – сознания того, что прожил жизнь зря. Если, как нам кажется, никакой конкретной цели мы перед собою не ставим – смыслом жизни становится само ее содержание – нужно наполнить жизнь всевозможными событиями, чтоб время даром не пропадало. Но это ведь тоже своего рода цель.

- Да, господа, жизнь пуста, если в ней нет подвигов и приключений!

- Вы правы, мой друг, но жизнь бессмысленна, даже если в ней есть приключения…

Религия (или религиозная идеология) также предлагает нам свое понимание жизни и ее смысла. В данном случае имеем цель – достижение Царства Небесного (или каких бы то ни было аналогов в других религиях), а жизнь наполняется всевозможными способами реализации этой цели. Мало того, именно в религиозном понимании, слова «мучительно больно» приобретают действительно реалистическое значение – с геенной огненной шутки плохи.

Автор «Книги Экклезиаста» (никто из современных библеистов уже не приписывает ее Соломону), предлагает нам совсем иной подход к этой проблеме. Исходным пунктом его размышлений является смерть – скорбный итог нашего существования на этой земле. Причем эта смерть – радикальна, нет никаких намеков на потустороннее существование: «Все идет в одно место: все произошло из праха и все возвратится в прах» (3:20). Конечно, антропология Экклезиаста дуалистична: тело, взятое из праха, и «дух», данный Богом. Однако этот «дух» - совсем не «душа» в платоновском ее понимании – это скорее безличная энергия жизни, которая не является носителем человеческой индивидуальности: «И возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратился к Богу, Который дал его» (12:7). «Дух» - это не «Я», который возвращаюсь к Богу, а нечто, что Бог забирает, после чего «Я» умираю и умираю навсегда. Для ветхозаветных представлений о потустороннем такая концепция была вполне приемлема.

Смерть, как единственный итог жизни ставит под сомнение любую цель и являет бессмыслие всего ее содержания. Все жизненные стремления – «суета сует и томление духа» (кстати, некоторые переводчики склоняются к мысли, что «томление духа» следует переводить как «погоня за ветром» - т.е. действие лишенное всякого смысла). Нет смысла в постижении мудрости, потому что при всех преимуществах мудрого перед глупцом, мудрец все равно умирает наравне с глупцом. Нет смысла накапливать богатство или приобретать власть – все равно сойдешь в могилу, оставляя свои богатства чужим. Также нет смысла трудиться ради блага собственного потомства – потому что не знаешь, что сделают твои потомки с нажитым тобою состоянием. Остается есть, пить и веселиться, но и это, бесспорно приятное времяпровождение, – смысла не имеет.

Казалась бы, Экклезиаст зашел в тупик безысходности. Если жизнь не имеет смысла, зачем тогда жить? Самое время порезать себе вены или утопиться в омуте. Однако автор книги отнюдь не впадает в отчаяние. Совсем наоборот – призывает жить полноценной, насыщенной и главное – добродетельной жизнью, хотя и это тоже смысла не имеет. Особенно полон оптимизма его призыв молодым людям: «веселись, юноша, в юности твоей, и да вкушает сердце твое радости во дни юности твоей, и ходи по путям сердца твоего и по видению очей твоих» (11:9), и даже следующая оговорка: «только знай, что за все это Бог приведет тебя на суд» не должна остудить юношеский пыл и жажду жизни. «И удаляй печаль от сердца твоего, и уклоняй злое от тела твоего, - продолжает Экклезиаст, - потому что детство и юность - суета» (11:10). Отсутствие смысла жизни не становится причиной апатии, но как раз наоборот – наполняет жизнь радостью, и эта радость поистине верующего человека.

Цель, хоть она, как нам кажется, придает жизни смысл, но, что намного хуже – порабощает нас. Жизнь становится обязанностью, которую нужно исполнять. Осознание же смерти освобождает нас от иллюзии «смысла жизни», превращает в прах всякие цели и стремления, дает нам понять, что мир ничего от нас не ожидает, а значит, наши жизненные неудачи не могут привести к фрустрации. Жизнь перестает быть обязанностью и наконец, становится жизнью. Жизнь, хоть и не имеет смысла, имеет свою ценность, и определяет эту ценность не цель и не содержание – ценностью жизни является сама жизнь.

Религия будущего

Преподобный о. Серафим Роуз, в свое время (припомню, что его время окончилось в 1982 году) в своей книге «Православие и религия будущего» кроме всего прочего нарекал на писателей-фантастов. Мол, будущее, каким они его описывают, лишено какой бы то ни было религии. Это, по мнению Роуза, не было простым упущением, а сознательным действием – подготовкой читателя к мысли, что в будущем человечество будет прекрасно обходиться без религии – явления никому не нужного и изжившего себя уже в наше время.

Единственное фантастическое произведение, которое, по мнению Роуза несет в себе хоть какую-то религиозную идею, были «Звездные войны» Дж. Лукаса. Таинственная «сила» которую используют джедаи может претендовать на предмет веры в некой псевдо-буддийской квази-религии. Однако, из последующих серий этой космической саги мы узнаем, что эта «сила» имеет совсем не мистическое, а вполне натуральное – биологическое происхождение.

Но со времен Роуза жанр радикально изменился в лучшую сторону. В современной фантастике недостатков в религиозных элементах не ощущается.  

За примерами далеко ходить не надо. Возьмем хотя бы «Чужие III». Имеем здесь дело с настоящей сектой, состоящей из уголовников. Хотя, нужно признать – в этой секте нет ничего фантастического – она живьем взята из нашего времени. Однако и это уже не плохо – в предыдущих сериях никаких религиозных мотивов не было вообще. А вместе с героями «Чужих IV» мы попадаем в настоящую космическую часовню, в которой находим настоящую электронную Библию. Элемент конечно не значительный – без него можно бы было обойтись, но авторы фильма посчитали, что и такой элемент не помешает (на «Nostromo» ничего подобного не было)… Однако и этот элемент – все еще рудимент прошедшей эпохи, который неизвестно каким образом попал в будущее, и не известно какую роль в этом будущем играет. Такие детали ничего нам не говорят о религии будущего. Может быть, они и придают произведению своеобразный колорит, но каждый раз оставляют осадок несовременности. Религиозное вероучение будущего – вот настоящий вызов для писателя-фантаста. Если мы посмотрим на историю развития религии, то увидим, что на протяжении веков видоизменялись не только внешние обряды, но и духовность и вероучение. Религия будет развиваться и дальше – и никакие догматы не в силах остановить этот прогресс.

Настоящей жемчужиной фантастического жанра, в которой религия играет далеко не последнюю роль, следует признать «Гиперион» Дэна Симмонса. Довольно смелой и оригинальной мыслью автора является возвести Тейяра де Шардена в ранг святого, сделать его теорию ведущей концепцией католицизма будущего, а иезуитов будущего – неутомимыми проповедниками этого вероучения.

Прекрасно, когда религиозная идея не просто фигурирует в будущем, а является его движущей и направляющей силой. Хорошим примером такого рода фантастики можно считать сериал «Battlestar Galactica». Тему исторического противостояния людей и роботов освещало уже много фантастических произведений, но какой особенный смысл придает этому противостоянию религия.

Люди в этой космической саге – язычники. «Боги Кабола» в которых они верят – это боги древнегреческого пантеона. Нужно признать, что древнегреческая религия, оторванная от своей древнегреческой почвы, с ее красочной мифологией и эпической поэзией, выглядит весьма убого. Люди, исповедующие эту религию – вполне нормальные и «современные» - есть среди них и агностики, и религиозные фанатики, и те, кто использует этот фанатизм в своих политических интересах. Но, как бы там ни было, а именно религиозная идея, основанная на «священном писании» - «книгах пифии», консолидирует выжившую часть человечества и вдохновляет на поиск Земли обетованной.

В отличие от людей, их противники – сайлоны… (нет они не члены «Объединенной Церкви Роботологии» как в «Футураме»), они – настоящие монотеисты, верующие в Единого истинного Бога. Они конечно не христиане, однако им удалось превратить в технологический процесс главную истину христианской веры – воскресение мертвых, которое осуществлялось через перезагрузку души-программы в новое тело (это именно воскресение, а не переселение душ, поскольку воскресший полностью сохранял память прошлой жизни). Не смотря на свою электронную начинку и конвейерное производство – они обладают личными качествами, разумом и свободной волей, что делает их настоящими людьми. Есть среди них и свой «падший ангел», ранее восставший против своих создателей. Нужно полагать, что именно он возжелал осуществить великую мечту всех роботов – убить всех людей. Спасают положение другие сайлоны, которые, опять-таки, следуя религиозной идее – стремлению познать своих создателей, переходят на сторону людей. Один из героев – Гай Болтар переживает настоящую эволюцию – от ученого-агностика, через неудачливого политика, до лидера религиозной секты, исповедующей веру в Единого Бога сайлонов. Как бы там ни было, а именно он (со своею подругою-сайлоном) сыграют основную роль в спасении человечества.

Не знаю, какой будет религия будущего, но с уверенностью могу сказать – фантастика будущего не обойдет стороной эту тему. Можно считать, что «религиозная фантастика», как жанр – состоялась.

Философия в готическом стиле

Если задание философа состоит в том, чтобы постичь и как можно точнее описать окружающую нас действительность, то одной из первоочередных его задач должен быть выбор для этого задания самого лучшего пункта наблюдения. Естественно, виднее всегда со стороны. Ницше, например, предлагал стать «по ту сторону добра и зла», т.е. выйти за пределы сферы нравственности. Может быть, это и хороший пункт наблюдения для тех, кто хочет познать нравственные процессы, происходящие в мире людей и дать им оценку – оценку независимого с моральной точки зрения исследователя. И может быть такая оценка будет в меру объективной.… Но, правду говоря, такой исследователь не отходит так уж далеко – он все еще остается в сфере существования. Если не останавливаться только на вопросах морали, а поставить вопрос о самом бытии – нужно оказаться по ту сторону жизни и смерти. Речь идет не о том, чтобы смотреть на нынешнюю жизнь с перспективы жизни вечной, ведь загробное существование, если оно, как мы верим, существует – это тоже жизнь (и это уже вопрос религии, а не философии), нет, чтобы объективно оценить бытие, нужно взглянуть на него из сферы полного небытия. С точки зрения классической метафизики – это полный абсурд, но разве абсурд не лучший из пунктов наблюдения, с перспективы которого можно узреть смысл?  

Войти в сферу небытия (Nichts), т.е. выйти за пределы сущего возможно – путем трансценденции. Речь идет не о каком бы то ни было мистическом опыте (трансцендентальной медитации) – это опыт религиозный, или даже псевдо-религиозный, направленный скорее на выход из сферы разума в сферу чувств. Трансценденцию же может осуществить только человек в полной мере разумный (пользующийся своим разумом) – человек способный поставить вопрос о смысле бытия. Способ существования такого человека определяется как «здесь-бытие» (Dasein). Только такой человек способен понять Nichts, а именно то, что это Ничто не является попросту понятием, противоположным понятию Сущего (как это было у Парменида и во всей классической метафизике), а «условием, которое делает возможным явление Сущего», понять, что «Ничто лежит в основе самой сущности».

Необходимым условием для осознания Ничто для человека, как Dasein, является «страх» (Angst), или лучше перевести этот термин как «тревога». Страх может быть перед чем-то определенным, «тревога» же выражает определенное настроение, охватывающее человека перед чем-то неопределенным, бесформенным – «когда кому-то как-то не по себе». В этой тревоге мы теряем опору во всем существующим, становимся «подвешенными» в тревоге, и поэтому именно «в тревоге Ничто выходит на явь».

Но, осознание этого «Ничто», хотя и делает Сущее шатким и ненадежным, все-таки не уничтожает его. Ничто является вместе с Сущим: «в существовании Сущего совершается ничтожение Ничто».

Осознавая же Ничто, осознаем и самих себя, не только как существ, способных познать Ничто, а как тех, кто сам в себе являет это Ничто: «быть-здесь (Da-sein) тоже, что быть местом, где является Ничто».

Источник инспирации: M. Heidegger, “Was ist Metaphysik?“

Битва за жизнь

История человеческой цивилизации – это история борьбы за выживание. Только противником в этой борьбе выступает совсем не дикая природа, а высшая сфера – мир бессмертных богов. Об одном, важном в истории этой борьбы сражении, повествует древнейшее из дошедших до нас литературных произведений человечества (также оказавшее влияние на Библию) - «Сказание о Гильгамеше».

Хотя этот легендарный царь Урука считался «на две трети богом, на одну треть человеком», имел он одну характеристику, которая полностью дисквалифицировала его как бога, и делала человеком на все 100%. Эта характеристика – смертность.  

Гильгамеш, как подобает образцовому представителю своего времени, искренне почитает богов, а прежде всего своего покровителя и опекуна – Шамаша. Но вот с другими божествами случаются проблемы. Когда всесильная богиня Иштар возжелала сделать его своим супругом, Гильгамеш, потеряв всякий страх божий, начинает «прославлять» небесную владычицу всеми эпитетами, на которые только была способна его древне-шумерская фантазия: «Ты подобна жаровне, что гаснет в холод. Дверь ты худая, что ветер снаружи впускает. Дом, что обрушился на владельца, слон, свою растоптавший попону, смола, которой обварен ее носильщик, мех дырявый, сандалия, жмущая ногу». Можно было бы попытаться разглядеть в этой ссоре древний конфликт двух религиозных культов, или столкновение двух культур (в конце концов за каждым из богов стоит определенная действительность, представляют которую люди определенных интересов), но не такое исследование является целью этой статьи.

Как бы там ни было, а разгневанная богиня, в конце концов, добивается своего – боги решают наказать обидчика, и даже заступничество Шамаша не помогает. Но понести наказание должен вовсе не Гильгамеш, а его ни в чем не повинный друг – Энкиду. Впрочем, для Гильгамеша смерть друга была большим наказанием, чем его собственная. Только теперь он осознает всю трагичность своей природы – присущую ей неизбежность смерти. Это было именно то экзистенциальное потрясение, которое радикально изменило его жизнь. Он решается на отчаянный поступок – найти средство, дающее вечную жизнь. Вот он – протест против монополии богов! Перчатка, брошенная в лицо бессмертным!

Гильгамеш пускается в путь. Ему помогает лодочник Уршанаби – шумерский Харон, который, перевозит его через свинцовые воды моря смерти, к обители Ут-напишти – шумерского Ноя, ранее спасшего человечество от всемирного потопа, которому боги даровали вечную жизнь (но что это за жизнь – на одиноком острове в безбрежном океане царства мертвых?). В конце концов, Гильгамеш узнает вожделенный секрет вечности – это чудесный цветок, что растет на дне океана. И вот, уже держа в руках с таким трудом добытое сокровище, наш герой совершает фатальную ошибку – решает охладиться в водах озера, беспечно оставив свою добычу на берегу. Но «змей был хитрее все других зверей полевых»… именно змей и украл заветный цветок, и уполз «на ходу свою кожу меняя» - т.е. получив дар омоложения и как следствие – бессмертия. Не тот ли это самый змей, который провернул операцию с запретным плодом в Эдемском саду? Конечно, Библия представляет нам совсем другую историю. Роль чудесного цветка в ней играет «древо жизни», которое становится запретным после грехопадения: из Эдема человек изгоняется именно для того, чтобы «не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно». Смысл обоих этих преданий подобен: человеку дан шанс получить бессмертие, но он по той или иной причине упускает его.

Первая попытка человечества получить бессмертие закончилась поражением человечества. Что ж, хотя Шамаш и уверяет нас, что «такова судьба человечья! Люди уходят из мира бесследно», человечество совсем не собирается мириться с таким положением вещей. Битва за жизнь продолжается.

Глубокий космос

И мрак сделал покровом Своим (Пс18:11)

С тех пор как человечество начало расставаться с мнением, будто небо это украшенный звездами твердый купол, и начало догадываться, что за тонкой атмосферной оболочкой простирается бескрайний простор полный иных миров, религиозное мировоззрение начало уверенно сдавать свои позиции. Интересно, почему?  

око Мое над тобою (Пс 32:8)

Вооруженное новыми знаниями человечество начало задавать вопросы: Может ли Бог, который называл себя «Богом Авраама, Исаака и Иакова» – покровитель малого племени странствующих пастухов оказаться Творцом такой огромной вселенной? Но ведь такой же вопрос задавали себе и древние пророки: «Кто сотворил семизвездие и Орион…? – и не имели никаких сомнений относительно ответа, - Господь имя Ему!» (Амос 5:8), «(Он) сотворил Ас, Кесиль и Хима и тайники юга» (Иов 9:9).

Ад преисподний пришел в движение (Ис 14:9)

Конечно, вслед за Аристотелем, мы можем представить себе Бога как некий космический принцип, Перводвигатель – основу существования вселенной, но при этом абсолютно не можем постичь, как этот Вселенский Принцип может проявлять интерес к одному маленькому мирку, затерянному в бескрайнем просторе космоса? Но этот же вопрос задавал себе и Псалмопевец: «Когда взираю я на небеса Твои - дело Твоих перстов, на луну и звезды, которые Ты поставил, то что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?» (Пс 8:3-4).

противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить (1 Петр 5:8)

На много спокойней, уютней и безопасней жить в мире, накрытом куполом, или воображать себя центром вселенной – осью, вокруг которой вращается мироздание. Однако Бог никогда не хотел держать своих детей в неведении относительно грандиозных масштабов Своего Творения. Задавая риторический вопрос Иову: «где был ты, когда Я полагал основания земли?», Он сам приглашает человека задуматься над тем «на чем утверждены основания ее, или кто положил краеугольный камень ее, при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости?» (Иов 38:4,6-7).

Именно религиозное мировоззрение заставило человека взглянуть в небо, переступить порог своего маленького мирка и попытаться вообразить себе то, что бесконечно превышает всякое воображение. Хотя, атеистическая идеология, навязывая нам свое «научное» мировоззрение, пыталась заставить нас поверить в то, что религия всегда боролась с наукой.

И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона (Откр 12:7)

Лично я смотрю в небо с оптимизмом и верю в то, что Бог сотворил вселенную не только для того, чтоб вдохновлять писателей-фантастов, но и для того, чтоб человек реально стал ее покорителем. А произойдет это тогда, когда человечество перестанет смотреть на религию только как на древнее суеверие, препятствующее ему познавать окружающий мир, а поймет, наконец, что именно она является ключом к познанию мироздания и единственным правильным путем его освоения.

Космос. Кажется, он тянется бесконечно. Но когда добираешься до края, горилла начинает швырять бочками… (Philip J. Fry)

За картинки благодарю NASA (надеюсь, что астрономы не будут иметь претензий к комментариям)