Дефективный отбор

Исследование Рене Жирара «Козел отпущения» по-своему гениально. Хотя, на мой взгляд, автор много внимания уделяет собственной апологии – защищает свои взгляды от многочисленной критики, обрушившейся на него после выхода его предыдущих работ («Насилие и священное», «Сокровенное от создания мира»). Сам критикует структуралистов, последователей Фрезэра да и вообще всю академическую науку, к которой он себя не причисляет (чем близок мне по духу). Свежий, недогматический взгляд на проблематику мифологии сам по себе революционен и заслуживает особенного внимания.

Жирар приверженец теории Фрейда, который утверждал, что в основе всякой религии лежит некое ритуальное убийство, то есть, оно было просто убийством, но со временем было возведено в культ и стало религией. Это уже конечно не столь примитивно, как утверждение большинства атеистов, что религия основана на страхе. Как бы там ни было – религия зиждется на человеческой жестокости, что уже само по себе дискредитирует религию как явление. Я, конечно, остаюсь при своем мнении, что основой религии является любопытство.

 read

О мультикультурализме, толерантности и веротерпимости

(мысли вслух)

Читая страницы книги «Деяний Апостолов» и наблюдая за развитием ранней христианской Церкви, невольно проводишь параллели с нынешним веком и теми вызовами, которые стоят перед христианством сегодня.

«Ученики в Антиохии в первый раз стали называться Христианами» (Деян 11:26). Добавим, что не только стали называться, но и стремительно возросли числом, так что это стало настоящим шоком для самих апостолов. Это была уже не первая встреча учеников Иисуса, абсолютное большинство которых были иудеями, с язычниками, но первая встреча, которая принесла столь значительные результаты. Можем себе представить иерусалимскую общину, численность которой наверняка не превышала пары сот человек, а тут речь идет уже о нескольких тысячах!  read

Священная война, новый враг – гендер

Признаюсь, что я далек от этой темы. То есть, более сведущие друзья пытались мне объяснить что такое «гендер», но я та ничего и не понял. Однако мобилизация сил моих собратьев по вере в борьбе с этим явлением заставила меня немного задуматься о происходящем. Я противник всякой идеологии, и если гендер – это идеология, то я также становлюсь ее противником. Но нельзя упускать из виду и другой аспект – борьба с гендером также стала идеологией, и это, увы, никаких позитивных результатов принести не может.

Хотелось бы поговорить с автором этой сентенции (на фото вероятно именно он). Наверно он считает это свое высказывание гениальным. А я вот хочу спросить: вы действительно хотите помещать трансов в психушку и подвергать принудительному «лечению»? Принудительному, поскольку на добровольное они конечно не согласятся. Серьезно, в психушку? Как диссидентов при Брежневе? А может лучше в концлагеря, как при Сталине? Или сразу к стенке! Вот наш Бог порадуется на небесах, видя, как ревностно мы исполняем Его святую волю!

Традиционные семейные ценности находятся под угрозой! Да, конечно, и кто в этом виноват? Конечно геи! Уважаемые защитники семейных ценностей, неужели вы действительно думаете, что марш равенства, который вы называете «гей парадом», может как-то повлиять на состояние семей? То есть, вот пройдутся они маршем по улицам города и семьи сразу же начнут стремительно распадаться.

Или новая школьная программа, предусматривающая образование в этой области. Какую это вызвало панику в рядах моих единоверцев! Неужели вы думаете, что современные дети, без этой программы, никогда не узнают, что геи существуют? Я учился в школе еще в 80-е, в нормальной советской школе, и мы прекрасно знали кто такие «голубые». Или вы думаете, что мальчик-натурал, прочитав это в своем учебнике, вдруг захочет стать мальчиком-геем? Это невозможно, уверяю. Но вот если мальчик-натурал, прочитав это в своем учебнике, перестанет издеваться над мальчиком-геем, оскорблять, унижать и бить ему морду, можно считать, что такая школьная программа действительно полезна.

О нетрадиционной ориентации можно спорить, но необходимо принять факт – геи существуют. И это не какие-то там злобные твари, жаждущие уничтожить семейные или еще хуже – христианские ценности, а нормальные живые люди, многие со сломленной психикой, потому что им ее с детства ломали, такие «добрые христиане», как мы. Но в основном – это милые, талантливые (в различных областях) люди, со своими мечтами и планами на будущее, которые, так же как и мы хотят жить. И некоторые из них (о, ужас!) хотят быть верными нашей Церкви, верить в нашего Бога и соблюдать Его заповеди! И вот у них особенные проблемы, потому что они не знают, что с собой делать. Что нам с ними делать? Закрывать в психушках, или как в Библии сказано – побивать камнями? Ну очень по-христиански…

Учение о Евхаристии

(продолжаем тему)

Далее раскрывая тайны психологических типов, Юнг (в главе 3) переходит к истории раннего средневековья, и рисует перед очами читателя образ недалекого интеллектуально, но весьма набожного «настоятеля монастыря Пасхазия Радберта, который в середине IX века обнародовал свой труд, в котором он является представителем учения о пресуществлении, утверждающего, что во время причастия вино и хлеб превращаются в истинную кровь и плоть Христову».

Действительно, был такой, кстати святой, Пасхазий Радберт (ок. 785 — 865), благочестивый аббат эпохи Каролингов, который написал в свое время труд «De sanguine et corpore Christi», который вероятнее всего произвел определенное влияния на свою эпоху, и возбудил некоторые споры на эту тему (с монахом по имени Ратрамн, из того же монастыря, о котором упоминает и Юнг).

Однако Юнг утверждает, что Радберт не просто был сторонником «пресуществления» («…такое понимание стало, как известно, догматом, по которому превращение совершается vere, realiter, substantialiter (в истине, в действительности, в теле), в том смысле, что хотя случайные признаки вещей (accidentia), как хлеб и вино, сохраняют свой внешний вид, однако в сущности своей (essentia) они есть настоящая плоть и кровь Христа»). Он утверждает, что Радберт был творцом такого понимания таинства Евхаристии! «Успех выпал на долю Радберта, - пишет Юнг – который, хотя мыслить и не умел, но зато "пресуществил" символическое и значимое, и довел его до грубой чувственной осязаемости, очевидно, потому, что чувствовал дух своего времени, требовавший конкретизации религиозных переживаний».

Возникает справедливый вопрос, во что же тогда верили христиане перед Радбертом, когда совершали таинство Евхаристии и принимали святое Причастие? Может быть, просто не задумывались над этим? И действительно, зачем христианам думать, ведь у них есть вера…  read


Regula fidei

Правило веры "Regula fidei" слишком ограничивало и не допускало никакого самостоятельного движения. Более того, оно не несло в себе позитивного интеллектуального содержания. В нем заключалось ограниченное число мыслей, с практической точки зрения чрезвычайно ценных, но сковывающих мышление.

К. Г. Юнг, «Психологические типы».

Что же такое regula fidei и почему, по мнению Юнга, оно (правило) так страшно для думающего человека?

Латинское словосочетание regula fidei – не совсем правильный перевод греческого κανών τη̃ς αληθείας (канон или правило истины), которое мы находим в труде св. Иринея Adversus Haereses. Латинский переводчик использовал его единожды, в других местах он использует более точный перевод: regula veritatis. Но так уж повелось, что именно понятие regula fidei закрепилось в истории христианской догматики.

Что же представляет собой это правило веры? Это не что иное, как раннехристианский символ веры. Краткое определение основных положений вероучения, которое, как правило, использовали во время крещения. В те времена оно не имело даже единой формы (у того же Иринея мы можем найти несколько форм, более сжатых, или более развернутых). Подобные прототипы позднейшего символа веры можно найти и у других раннехристианских авторов. Вероятнее всего от них происходит т.н. Апостольский Символ Веры, принятый Римской Церковью. Подобный символ, существовавший в Восточной Церкви стал основой для Никейского Символа (это был дополненный несколькими словами символ, предложенный Евсевием Кесарийским, который, как он утверждает «мы приняли от наших предшественников епископов во время катехезы, в принятии крещения и так как мы познали ее (веру) из Божественных Писаний»), а позднее для Константинопольского.  read