Шеол, воскресение и апории времени

(о потустороннем 4)

О тех, души которых в загробном мире терпят адские мучения, равно как и о тех, кто наслаждается благами Рая, можно сказать, что состояние, в котором они пребывают, является активным. Но посмертное существование также может быть и пассивным – это состояние полного покоя, сравнимое с глубоким сном, приближенное к небытию. Веру, в такое посмертное состояние исповедуем всякий раз, когда говорим о покойном «уснул вечным сном». Кажется, что именно в таком состоянии перебывали души в ветхозаветном шеоле.  

Традиция Ветхого Завета не предусматривала посмертного разделения для праведников и грешников – все умершие сходили в одно и тоже место. Праведникам Бог позволял продержаться на земле как можно дольше (насытится жизнью), грешники сходили в шеол преждевременно. Наихудшим вариантом было схождение туда заживо, как сталось с Кореем и его сообщниками (см. Числ 16). Вообще избежать шеола, удалось только двоим: патриарху Еноху и пророку Илии (но это отдельная история).

Шеол являлся символом смерти вообще – местом под землей, куда сходят умершие, поэтому переводчики использовали разные слова для его обозначения: «ад», «преисподняя» или просто «смерть». Подземное же его расположение объясняется просто – это могила (пещера), в которую погружали тело покойного. Его противоположностью был никакой не рай, а «земля живых» - т.е. наш мир. Шеол не был местом страданий – отбывания кары за грехи, равно как не был местом блаженств. Характерной чертой шеола было отсутствие в нем религиозного культа: «ибо в смерти нет памятования о Тебе: во гробе кто будет славить Тебя?» (Пс 6:5), или: «не преисподняя славит Тебя, не смерть восхваляет Тебя, не нисшедшие в могилу уповают на истину Твою» (Ис 38:18). За этими словами кроется, однако, нечто большее, чем только отсутствие культа – это отсутствие всякой деятельности вообще: «в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости» (Екк 9:10). За отсутствием же деятельности скрывается отсутствие самого существования. Смело можно бы было предположить, что шеол является самым настоящим небытием. Но это не так.

Например, эндорской ведьме, по просьбе Саула удается вызвать из преисподней самого пророка Самуила (1 Цар 28). Самуил выражает свое недовольство тем, что Саул «потревожил» его (28:15), а из дальнейшего разговора узнаем, что пребывание в преисподней не лишило его и пророческого дара (см. 28:16-19). Также пророк Исая, вещая смерть царя Вавилонского (он же Люцифер), говорит: «Ад преисподний пришел в движение ради тебя, чтобы встретить тебя при входе твоем…» (Ис 14:9).

Как бы хорошо или плохо ни было в этом шеоле, а единственным возможным способом из него выбраться был не переход в лучший шеол, а воскресение – возвращение в мир живых, веру в которое в таких прекрасных словах исповедует Псалмопевец: «ибо Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тление» (Пс 16:10).

Вера в воскресение была связана с определенным днем, который должен стать последним днем человеческой истории. Благочестивый Иов выражает эту веру такими словами: «А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога» (Иов 19:25-26). Такую веру исповедует также Марфа, сестра Лазаря, когда говорит: «знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день» (Иоанн 11:24). Сам Иисус тоже не отказывается от этого учения, когда в другом месте говорит: «Я воскрешу его в последний день» (Иоанн 6:44), однако в истории с Лазарем, Иисус опережает события. На слова Марфы он отвечает: «Я есмь воскресение и жизнь» (11:25), как бы стараясь вразумить слушателей, что воскресение зависит не от «последнего дня», а от Него самого. Воскресением и жизнью является Он сам, и главное – не в определенный отрезок времени, а всегда. И это «всегда», распространяется также на времена Ветхого Завета. Так, например, споря о воскресении с саддукеями, Иисус, как доказательство для них приемлемое (ибо источником его было Моисеево Пятикнижие), говорит: «А о мертвых, что они воскреснут, разве не читали вы в книге Моисея, как Бог при купине сказал ему: Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова? Бог не есть Бог мертвых, но Бог живых» (Мк 12:26-27; Мф 22:31-32). Кажется, что Иисус говорит о патриархах не как о мертвых, которым суждено воскреснуть, но как о актуально живых (версия Матфея даже не употребляет слово «воскресение» в будущем времени).

Есть мнение (некоторые считают его еретическим), согласно которому «последний день» является предметом будущего только для нас – живущих во времени, для Бога же, находящегося вне времени, воскресение – предмет вечного настоящего. Для Бога мертвые уже воскресли. Ожидание – удел живых, а не мертвых. Иначе говоря, воскресение и Суд происходят сразу же после смерти, и хотя в нашем пространственно-временном континууме покойник все еще лежит в гробу, в «пакибытии» он уже стоит пред троном Всевышнего. Эта теория многое объясняет. Прежде всего, она ликвидирует пропасть между посмертным ожиданием воскресения и самим воскресением; устраняет противоречие между Судом, который должен состояться в последний день, и наказанием (или наградой), которые души (а может не души – а целостные «воскресшие» люди) получают уже перед Судом. Однако эта теория имеет и свои минусы.

Вся христианская вера теснейшим образом связана с понятием времени. Можно даже сказать, что время – святая история, является ее сущностью. Христос приходит в наш мир в определенное время (см. Гал 4:4), вписывая себя в нашу историю и подчиняясь ее законам, а нашей участью является ожидание исполнения Его обещаний – Его Второго Пришествия, также как народ Ветхого Завета ожидал исполнения пророчеств. Истиной является то, что Бог находится вне времени, но каким образом Его «пакибытие» соединяется с нашей историей остается для нас загадкой. И если мы говорим, что воскресение происходит сразу же после смерти, с таким же успехом можем сказать, что оно произошло уже перед рождением. И если в этом пресловутом «пакибытии» уже все свершилось – наша история, а вместе с ней и религия просто не имеют смысла.

Может быть шеол – это место, где время остановилось?