О любви

Любовь это такая игра, в которой выигравшему достается смерть. Проигрывайте всегда, д’Артаньян…

Эталоном настоящей возвышенной любви – безумной страсти, готовой на любые жертвы, презирающей любые препятствия и преодолевающей любые трудности, в западноевропейской цивилизации по праву считается воспетая Шекспиром история Ромео и Джульетты. Конечно, эта история оканчивается трагически. Но отсутствие счастливого конца никогда не останавливало сотни или даже тысячи молодых романтиков, жаждущих испытать те же чувства, пережить ту же страсть и если надо – также погибнуть во имя любви. Вот подобие любви и веры: любовь, как и вера, охотно принимает на своем алтаре человеческие жертвы.

Однако расстаться с жизнью, в возрасте, в котором еще не научился ценить эту самую жизнь – дело не хитрое. Как бы выглядела жизнь шекспировских персонажей в среднем возрасте, не говоря уже о старости, если бы их история окончилась хэппи эндом – то есть свадьбой?

Поэтому намного более возвышенным примером настоящей любви можно считать историю Абеляра и Элоизы. Герои этой истории: молодой перспективный и многообещающий философ и юная, но совсем не глупая племянница каноника, жаждущая получать от своего учителя не только знания, но и любовное наслаждение. В этой истории есть все: вспыхнувшая страсть, интрига, спланированный побег, тайное венчание. Но влюбленным так и не довелось наслаждаться друг другом до конца своих дней. Элоиза отказывается от брака и спокойной семейной жизни – жертвует семейным счастьем, заветной мечтой каждой женщины, ради свободы своего возлюбленного (увы, чтобы заниматься любимым делом – Абеляр должен был оставаться неженатым). Месть разгневанного опекуна Элоизы не заставила себя долго ждать. Абеляр лишился своего мужского достоинства, и был вынужден искать приют в монашеской обители, лишившись какой бы то ни было иной жизненной перспективы. Жили они еще долго, но совсем не счастливо – оба в разных монастырях, пережив множество трудностей и испытаний. Единство они обрели лишь после смерти – были похоронены в одной могиле, и искренне надеемся на то, что также вместе обрели вечный покой в Небе.

Гробница Абеляра и Элоизы

Сохранили ли они до конца свою любовь? Наверное, да – по крайней мере, об этом свидетельствуют дошедшие до нас письма.

А какой эталон любви предлагает влюбленным Христианство? Да никакой! Если любовная страсть рассматривается исключительно как грех, то во взаимоотношениях мужчин и женщин нет места на приключение, на безрассудство. Прыгнуть с головою в омут, сделать шаг в пропасть, не думая о последствиях – это не для верующего человека. Единственное, что предлагает влюбленным наша религия – крепкие семейные узы, в которых нет места на романтические отношения, в которых секс рассматривается исключительно, как «супружеская обязанность», направленная преимущественно или даже исключительно на прокреацию. Крепость этих семейных уз поддерживается определенными ролями, которые супруги обязаны играть: мужчина – верный муж и заботливый отец, который приносит в дом зарплату – одним словом – кормилец, женщина – любящая жена и добрая мать, хранительница семейного очага – в общем – домашняя курица. Неужели все женщины натурально мечтают именно о такой жизни? Я далеко не воинствующая феминистка, но должен согласиться, что такую роль для женщины определило патриархальное общество, интересы которого долго и упорно защищала Церковь.

Неужели в христианстве нет места на настоящее любовное безумие? Неужели история Абеляра и Элоизы, с точки зрения верующего человека, не достойна восхищения?

О подобии веры и любви я уже говорил… вот еще одно подобие – вера это тоже безумие. Петр выходит из лодки и делает несколько шагов по воде, хотя прекрасно знает, что это – вопреки всякому здравому смыслу, и когда здравый смысл берет верх – тонет. И только такая вера – безумная, не подчиняющаяся законам логики, способна творить чудеса: передвигать горы и осушать моря. И только такая безумная любовь может дать счастье, пусть короткое, но настоящее.

3 комментария:

  1. Христианская любовь безумна ради Христа, безумная глазами этого мира. Но христианская любовь мудрая, не расчетливая, но мудрая.

    Любовь истинная дает счастье, не короткое и не длинное, но длящееся вечно.

    А семья...
    Я думаю вы так пишете провокационно специально.
    Говорят, все сказки заканчиваются после свадьбы. Или заканчиваются свадьбой =) Как и Библия заканчивается свадьбой Христа и Церкви. А есть ли жизнь после свадьбы? Или там будет новая неведомая нам сказка? Что будет там...в Церстве Небесном, в Новом Иерусалиме? Кто из христиан знает? Никто.

    И семейная жизнь, может превратиться в рутину, в серость...а любовь, страсть...где же она? Неужели так недолго живет огненный цветок влюбленности? Неужели чудеса заканчиваются с уходом влюбленности, как и чудотворцы были лишь во времена апостолов, а позже встречаются лишь иногда среди христиан?

    Может быть проблема в том, что христиане забыли, что христианская семецная жизнь - это путь, путь к Царству Небесному, путь к единению во Христе. Семейная жизнь - это не тихая гавань, это не пункт назначения, но это плавание по бурным волнам жизни. И не должно в ней быть полного успокоения. Потому что сердце человеческое лишь в Боге найдет свой покой.

    Может быть любовь не уйдет и не умрет, если мы будем ей хранить верность. Но могут ли люди быть верными до конца? Или безумно любить до смерти, смерти крестной?

    ОтветитьУдалить
  2. Этот комментарий был удален автором.

    ОтветитьУдалить
  3. Я имел ввиду нечто другое. Я не противопоставляю брак и любовь, хотя и утверждаю, что любовь – это безумие (amantes amentes - как гласит древнеримская мудрость), а к браку нужно подходить со всей серьезностью данного предприятия, хотя любовь в браке тоже возможна.
    Меня беспокоит тот факт, что мы – христиане, как древние, так и современные, не следуем учению Христа в этом вопросе. Слова Христа «будут двое – одной плотью» (Мк 10:8, Мф 19:6), говорят нам не только о том, что невозможен развод, но, прежде всего о неком мистическом единстве супругов (хотя я считаю, что не церковный брак, как формальность решает об этом единстве, а именно любовь – желание вместе не только строить свою жизнь, но и по-христиански – вместе стать пред Богом). Такое единство возможно лишь в настоящей любви – самоотверженной и безумной – желании вместе пережить увлекательное приключение длиной в целую жизнь! Но христиане, с первых веков начиная, следовали не Евангелию, а законам патриархального общества, в котором жили. Общества, в котором женщина была собственностью – сначала отца, потом – мужа. Браки заключались не по любви, а по договору между родителями. Супруги – обязаны были «любить» друг друга, даже не питая друг к другу каких бы то ни было чувств. Брак был (еще с древнегреческих времен) не личным делом супругов, а делом общественным – тем, что должно обеспечивать государство новыми гражданами. Здесь речь идет не о любви, а об исполнении «супружеской обязанности» ради будущего любимой отчизны (именно эта идея культивируется и в церкви). Такая семья должна быть стабильной, а эту стабильность обеспечивают «роли», о которых было сказано ранее. Роли, которые подчиняют супругов одной единственной цели – деторождению.
    Знавал я одного проповедника, который призывал молодые семьи заводить много детей, но совсем не ради каких-то религиозных ценностей. Главным пунктом его программы была демографическая статистика: если мы, христиане (европейцы) не будем плодиться и размножаться, нашу расу в недалеком будущем ждет полное вымирание. Мне, конечно, жаль белую расу, но такой подход к проблеме – это расизм, а не религия.
    Браки по любви – изобретение уже новейшей истории и исключительно Западной (христианской) культуры. Хорошо, что они появились, хотя специалисты говорят о кризисе институции брака в связи с этим явлением. Такой брак основан уже не на патриархальном подчинении и использовании женщины как агрегата для деторождения, он подразумевает равноправие и свободу женщины – она уже имеет возможность реализовывать себя не только в домашнем хозяйстве, но и во многих других сферах жизнедеятельности (и совсем не обязательно, что при все этом она не может быть также матерью). Вместо того чтоб принять эту новизну, церковь (как мне кажется – каждая конфессия) продолжает с упорством утверждать, что женщина создана исключительно для материнства, а всякая там эмансипация – обман, предлагаемый либеральным обществом. А может быть это устои, которые защищает церковь – обман патриархального общества, противный также христианскому вероучению?
    Апостол совершенно справедливо сравнивает любовь супругов с любовью Христа и Церкви, но делает из этого, как мне кажется, не совсем правильный вывод (см. Эф 5:22-33). В этой любви речь идет не о том, что Церковь должна подчиняться Христу, как жена мужу в патриархальном обществе, а в том, что оба (по словам Христа) становятся чем-то одним – единым целым.

    ОтветитьУдалить